Эфрос в Ленкоме
Анатолий Эфрос — рассказывают Майя Туровская и Вадим Гаевский
17 января 2020

33 года

33 года

 

13 января 33 года назад не стало Анатолия Васильевича Эфроса. 

В память о режиссере мы публикуем на нашем сайте текст Ольги Вайсбейн,

 театроведа, специалиста Российской государственной библиотеки искусств.

 

***

 

Сегодня многие встречают старый Новый год. Я поздравляю всех, кто празднует, но сама я как-то не чувствую и никогда не отмечаю этот праздник, а думаю в этот день каждый год совсем о другом. Об Анатолии Васильевиче Эфросе.

Сегодня, точнее уже вчера, 33 года, как его нет с нами. 33 года тому назад закончилось наше невероятное, непомерное счастье.

Солидный возраст имеет свои преимущества. Иногда огромные. Одно из них то, что в моей жизни случился Эфрос.

Первые впечатления в Ленкоме. "В день свадьбы", "104 страницы про любовь", "Снимается кино", "Мольер". Странный, непривычный театр, такой непарадный, живой, человеческий, тревожащий, цепляющий, неотпускающий. С сегодняшними интонациями, шепотами и криками, невнятным бормотанием, вместо поставленных театральных голосов. Оторопь неожиданности от "Чайки". А что, так можно?!

Потом ожог "Трех сестёр" уже на Бронной – спектакль без кожи. Боль, нерв, отчаяние, горькая ирония, безнадежность. Подтекст, выплеснутый наружу и взорвавший текст. Как Ольга Яковлева-Ирина металась по огромной, вынесенной на авансцену тахте и кричала: «Выбросьте меня, выбросьте меня…» Премьера состоялась в декабре 1967 года, а в мае 1968 спектакль сняли. Почему-то я и все мои друзья знали, когда будет последний показ, хотя никто из нас в те годы не был вхож в театральное закулисье, не был знаком с Эфросом и ни с кем из его окружения. Я в это время лежала в больнице, из которой сбежала на спектакль. На поклонах все плакали. И актеры, и зрители. Мне рассказывали, что те, кому не удалось проникнуть внутрь, стояли на улице и скандировали: «Эф-рос, Эф-рос!». В какой-то момент Анатолий Васильевич выглянул из окошка и, приложив палец к губам, смущенно сказал: «Тише, на сцене слышно…».

«Ромео и Джульетта». После премьеры мы с моим другом Славкой Долгачевым (ныне главрежем Нового драматического) не могли разойтись по домам, а всю ночь бродили по моей Брянской улице туда-сюда, взахлёб пересказывая друг другу каждую деталь и обсуждая каждый нюанс спектакля, и Славка даже излагал мне какую свою оригинальную трактовку сценографии и рисунка на костюмах Дургина и Черновой. Трактовку не помню, но и сегодня вижу и слышу, как Яковлева-Джульетта пулей слетала с балкона, как с нежностью прижимала к груди, словно друга и сообщницу, непригодившуюся веревочную лестницу для Ромео и сквозь слезы говорила: «Веревочки, о сколько неудач! У вас ведь тоже разочарованье. Ромео ждали вы, а он в изгнанье». Помню каждую интонацию, каждую мизансцену этого великого спектакля с бессмертной конгениальной музыкой Каравайчука, которую я тогда впервые услышала. Смотрела восемь раз. Чаще всего без места, стоя. Один раз пришлось стоять у батареи, больше было негде. И во время сцены в спальне, когда одетые в траур Ромео – Грачев и Джульетта – Яковлева прощались, я от переживаний и жары упала в обморок, благодаря чему мне уступили откидное место, и я досмотрела спектакль сидя.

Финал "Месяца в деревне", когда рабочие сцены начинали разбирать декорации, а Наталья Петровна-Яковлева все стояла на сцене, держа в руках бумажного змея, которого в конце рабочие у неё отнимали...

Эфрос - это боль и нежность, трагизм и юмор, нерв и поэзия, это тончайшее психологическое кружево и воздух. И это всегда про сейчас, сегодня, про меня.

Счастье присутствия на репетициях, каждая из которых отдельный спектакль. От первой читки до премьеры "Дон Жуан", "Женитьба", "Турбаза". Великая честь личного, хоть и неблизкого знакомства.

Эфрос не был для нас просто театром. Это вокруг был театр, разный – плохой, хороший, порою даже гениальный. Но все это было другое. Потому что Эфрос был намного больше, чем театр. Его спектакли, репетиции, он сам – это была наша жизнь, ее главное содержание, ее воздух, свет, смысл, пульс, движение. Все остальное было вторично и воспринималось лишь сквозь призму этой главной жизни и любви. Второго такого прецедента я не знаю, и думаю, что в наши дни он невозможен. Молодым не объяснить.

Мы были счастливейшими избранниками и баловнями судьбы, получившими незаслуженно, даром, без аннексий и контрибуций, этого светлого гения, это великое чудо и волшебство под названием Анатолий Васильевич Эфрос. Вечная благодарная память!

P. S. Я намеренно ничего не пишу о последнем трагическом периоде жизни Мастера, связанном с приходом на Таганку. Не хочу и не буду. Потому что этот пост о другом. Он о счастье. Счастье и благодарности.

Эфрос в Ленкоме
Анатолий Эфрос — рассказывают Майя Туровская и Вадим Гаевский

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO