Понравилось? — Не очень...

1977, Искусство кино №3
Рядом с нами, у кинотеатра, висит большой плакат-аннотация: «Это фильм о трудной любви врача к медицинской сестре». Такой плакат хорошее предупреждение: на этот фильм ходить не нужно. Но есть целый круг зрителей, скажем так – полудетский круг зрителей, для которых одна фраза о том, что фильм о любви – достаточная реклама. У них такой возраст, такие интересы.
 
Впрочем, даже и эти молодые люди, выходя после сеанса, делятся впечатлениями примерно так: «Тебе понравилось?» – «Не очень...» И больше о фильме ни слова.
 
Тем не менее они уже привыкли к таким, как говорится, ни на что не претендующим картинам, и чуть более серьезное, сложное произведение, быть может, будет даже встречено ими в штыки.
Но как на них сердиться, когда подумаешь, что есть ведь люди, такие фильмы д е л а ю щ и е.
 
Наверное, можно было бы себе представить этих людей и достаточно умными и талантливыми, но вполне циничными, работающими, так сказать, для «больших денег». У нас такое нетипично. Скорее всего примитивный фильм делает вполне примитивный режиссер, который, к сожалению, и мыслит точно так же, как и автор того плаката «о трудной любви врача к медсестре».
 
Впрочем, о такой любви может быть снят замечательный фильм, но, честное слово, тогда и анонс к нему захочется сделать совсем другой.
 
Но, может быть, появление на наших экранах примитивных картин объясняется еще и стремлением авторов перевести какие-то сложные вещи на столь простой язык, чтобы «стать понятным широкому зрителю»?
 
Однако пристало ли нам, взрослым и вполне уважаемым людям, делать вид, что и мы тоже полудети, не обремененные культурой? Но в том-то и дело, что чаще всего примитив выдается за нечто естественное, за с в о е. И вот это, вероятно, самое плохое.
 
Скверно, если учитель в школе слабее своих учеников. Если те много читают, интересуются многим, а учитель сильно отстал. Но учитель учит каких-нибудь сто человек. А сценарист, режиссер, редактор фильма, редактор главка у ч а т миллионы людей.
 
За много лет режиссерской практики я привык читать сценарии и пьесы. К сожалению, большинство из них плохие. Плохи они не тем, что неумело написаны, а потому что в них нет почти никакого содержания. Я говорю «почти», потому что уж коль написано семьдесят страниц, какое-то содержание так или иначе есть. Но все это настолько мизерно, что, мучительно дотягивая до середины, бросаешь читать. Наверное, не стоило бы и говорить об этом, если бы не одно обстоятельство: ведь данный автор невольно следует тому, что сам видит в искусстве. Он ходит в кино, смотрит телевизор, и у него остается чувство, что  т а к о е  и он может сделать, потому что он даже знает два-три подобных производственных конфликта, и еще он знает, например, про трудную любовь мастера цеха к работнице.
И что вы думаете – довольно часто этого становится достаточно для основы будущего фильма или спектакля. И вдобавок какой-то редактор говорит с полной уверенностью: «это проходимо» или «это на тему».
 
И вот за работу берется режиссер, который далек от каких бы то ни было «философий», его ум не загроможден теориями, замыслами. Он п р а к- т и к. А кроме того – подчиненный. Он знает сроки, он знает, сколько каждый день надо снимать метров. Он хочет потом на свой фильм получить хорошую прессу, полные сборы. И что удивительно – скорее всего все это он и получит. Но сам он не пойдет в Дом кино на подобный фильм, если его сделал кто-то другой. И будет стоять в толпе и пробиваться на картину совсем, совсем непохожую на его.
 
А редактор, который радел о доходчивости этого и без того немудреного фильма, тоже обрадуется хорошим отзывам, но в душе будет знать, что участвовал в чепухе.
 
Однако я совсем ничего не сказал о тех людях, для которых работа над фильмом – целый этап их жизни. Они готовятся к нему, готовятся долго и мучительно. И прекрасно знают, что кроме внутреннего обогащения, кроме нового духовного опыта на этом пути их ждет борьба. Борьба хотя бы с той же привычкой.
 
Вот написал Игнатий Дворецкий прекрасную пьесу о заводе, пьеса прошла и в кино и театре, прошла хорошо и вот уже стала п р и в ы ч к о й.
 
Теперь говорят – нам нужна еще такая же пьеса, такой же фильм. Включаешь телевизор и получаешь «такую же пьесу», только автор другой  и  героев зовут иначе. Начинается  что-то похожее на бред. Идешь в один театр, другой и видишь там то же самое.
 
Попробуй теперь побороться с привычкой и предложить нечто иное. Не так-то просто.
 
А ведь новый фильм – это н о в ы й фильм. И каждый раз тебя должна поражать новость фактов, новость смысла, ну и, конечно, новость формы.
 
Привычка к новому должна быть атмосфе¬рой, средой искусства.
 
Если среда бурлит и кипит, тогда не сегодня, так завтра жди интересный фильм, то есть н о в ы й.
А если спячка и повторение азов, тогда н е и н т е р е с н о.

Лица

Летопись

Об актерской игре. Творческие раздумья

© 2015. «Лаборатория Дмитрия Крымова». Все права защищены.
Создание сайта — ICO